**1960-е. Анна.** Запах воска для мебели и пирога с яблоками. Каждый день — один и тот же, от звонка будильника до вечернего выпуска новостей. Она нашла в кармане его пиджака чужой платочек, вышитый крошечными незабудками. Не спросила. Просто стала класть ему в портфель обеденные котлеты чуть меньше соли. А по вечерам, когда он храпел на диване, тихо открывала шкатулку с девичьими открытками и долго смотрела в тёмное окно.
**1980-е. Светлана.** Блеск хрустальных бокалов на приёме в честь открытия новой гостиницы. Её смех — звонкий, отработанный. Изменил он ей, кажется, со всей своей теннисной секцией. Узнала от «подруги» в лифте, между третьим и четвёртым этажом. Не разрыдалась. На следующем рауте надела платье краснее губной помады и весь вечер болтала с его немецким партнёром, щедро сыпля идиомами на плохом, но эффектном немецком. Его растерянная улыбка стала её маленькой, горькой победой.
**2010-е. Марина.** Уведомления на двух экранах, иск о разделе активов и детская простыня в стиральной машине в три ночи. Измену обнаружила в облачном хранилище, куда он забыл выйти со своего телефона. Серия фото. Чужой смех на фоне их же кухонного фартука. Она отключила общий доступ к альбому, отправила файлы себе на рабочую почту и составила график дежурств у постели заболевшей дочки. «Твоя очередь с субботы», — сухо написала ему в мессенджер, прежде чем закрыть глаза, пытаясь уснуть.